Объем скрытых документов: историк рассказал о новых деталях битвы на Волге

«За 20 лет историческая наука кардинально изменилась, туда попал гигантский объем до этого скрытых документов. Прежде всего, это документы от Центрального архива Вооруженных Сил, с другой стороны, это немецкие документы, с которыми иногда свободно, иногда менее можно ознакомиться в интернете. Чтение этих документов серьезно вносит правку в наше традиционное представление. Многие банальные эпизоды, казавшиеся нам достаточно понятными, начинают играть совсем другими красками. Приведу очень простой пример: если мы говорим о Сталинграде, то мы очень часто говорим о тех образах и символах, которые были созданы еще в 1940-е годы журналистами – Симонов, Гинзбург. Мы говорим о 13-й Гвардейской Дивизии, о 138-й дивизии Людникова. Казалось бы, здесь все, но много других дивизий и историй, абсолютно неизученных. Пропала из истории очень героическая и трагическая 399-я дивизия, которая практически вся сгорела и последняя ее сводная рота из 80 человек обороняла Астраханский мост, исчезла из памяти 6-я танковая бригада: три последних танка обороняли авиагородок. Современная наука пытается Сталинград рассматривать более глубоко, с большими подробностями и уходя от советского торжественного нарратива, уходя от воспоминаний к документам. Современная история более сложная, более трагическая, но она более правдивая. Если говорить про себя, скромно скажу, что занимаюсь микроисторией, хочу понять, как происходили конкретные бои в конкретных местах. Кто вел бои, скажем, за вокзал. Все строится на воспоминаниях либо Чуйкова, либо Драгана. По документам выясняется, что Драган не самый главный персонаж, главный – командир первой роты Филин, который вообще оказался забыт. Работая с документами, история воспринимается немного иначе»

«Есть одно слово – «катастрофа». Если бы город не смогли удержать в сентябре, в октябре или даже ноябре, это закончилось бы серьезным поражением сталинградского фронта, немцы бы просто выставили танковые дивизии для удара на юг, по всей видимости, обрушился бы южный фронт, Советский Союз потерял бы все Закавказье, это бы жестко повлияло на международную обстановку, по всей видимости, в войну вступила бы Турция. После падения Баку, немцы бы рассматривали в октябре путь на север, ближе к Саратову. Сталинград – это, безусловно, серьезная, поворотная точка. Советское руководство на неделю раньше поняло ценность Сталинграда, 16 июля был создан сталинградский фронт, и руководство понимало, что ключевое сражение будет за Сталинград. Немцы это поняли только 23 июля. Эти дни сыграли гигантскую роль. Когда мы говорим про 23 августа, когда 16-я танковая дивизия вырывается к Латошинке, она все время встречается с какими-то войсками, затем войска, которые в это время, в июле, будут посажены на поезд, в это время не приедут. Если бы тогда не было принято решение, немцы бы просто захватили север города. Сталинград в кампании 1942 года – безусловно, ключевая точка»

«По всей видимости, нет. Африка – пятистепенный регион. Если бы Сталинград захватили, они и так не спешили вступать в войну, то они еще больше бы не спешили. Скорее всего, в 1943-1944 годах они бы перешли в сепаратные переговоры».

«Вы знаете, на Западе тема Сталинградской битвы последние лет 15 очень популярна. Выходит очень много книг, больше чем у нас. Для них тема Сталинграда очень важна, конечно же, и американские, и английские, и немецкие историки смотрят на войну на восточном фронте глазами немцев. Для них мы все-таки вынужденные союзники, но не близкие, эмоционально они нас не понимают. Я приведу пример: в американской военной академии есть учебное задание – они разбирают действия 24-й танковой дивизии в Ворошиловском районе, как они обходили элеватор и захватывали вокзал «Волгоград-2». Американские студенты, будучи военными, играют за немецкую танковую дивизию. Для них главный вопрос: «Почему Вермахт, такой сильный в этот момент, такой организованный, имеющий преимущество и в танках, и в артиллерии, и в авиации, все-таки проиграл?». Русское мужество в 1941 году тоже было, это не мешало Красной Армии откатываться с очень серьезными потерями. Русское мужество было и в июле 1942 года, когда за семь дней танковые армии потеряли почти 600 танков. Что-то изменилось на подходе к Сталинграду. Они пытаются понять. Если мы говорим про западную историографию, там есть две тенденции. Серьезные исследователи всегда вне политики, они пытаются понять, а есть политологи, где люди пытаются оправдать нацистов и подставить под сомнение безусловную победу Рабоче-Крестьянской Красной армии»